Среди американских исследований системы международных отношений заметны работы С. Хоффмана. Этого ученого нельзя назвать "чистым теоретиком", поскольку теоретические изыскания используются им в первую очередь для формулирования оптимальных вариантов рекомендаций для внешней политики США. У Хоффмана нет единого фундаментального труда по теории международных систем (подобного книге Каплана). Наиболее полно вопрос о системе международных отношений изложен им в монографии "Трудности Гулливера, или контекст американской внешней политики", вышедшей в 1968 г.
Общетеоретические позиции Хоффмана в основном совпадают с воззрениями Каплана. Вместе с тем у Хоффмана можно найти немало собственных построений.
Хоффман делит все международные системы на две большие категории: "умеренные" и "революционные". Автор сразу же оговаривается, что все теоретические построения "являются интеллектуальными конструкциями", что приводимые им типы систем - это "идеальные типы", и "ни одна из действующих международных систем никогда не была целиком умеренной или целиком революционной". Однако он считает, что эти "идеальные типы" в духе М. Вебера помогают понять действительные конкретные системы. Основной критерий, предлагаемый Хоффманом для отнесения системы к той или иной категории, - это природа преследуемых ею целей и используемые методы.
Идеальным типом умеренной системы Хоффман считает систему "баланса сил". В этой системе главные участники ведут себя так, чтобы "обуздать амбиции и возможности друг друга, сохранить приблизительное равновесие сил между ними и сократить уровень насилия". Среди основных условий функционирования системы Хоффман выделяет два: мультиполярность (наличие в системе более чем двух больших держав) и "кодекс международной законности". Этот "кодекс" представляет собой, как минимум, согласованные правила соперничества, основывающиеся на некоторой схожести режимов участников. "Система баланса сил, -резюмирует автор, -должна быть мультиполярной и однородной".
Главные союзы в этой системе имеют тенденцию преследовать умеренные цели с помощью умеренных средств. Их внешняя политика оперирует, по мнению Хоффмана, мирными методами. Войны, если и происходят, имеют ограниченный характер. Система обладает, как уверяет автор, некоторыми преимуществами иерархии: меньшие государства она ставит под своего рода коллективную опеку больших держав. Эти державы разделены "конфликтными амбициями", но не имеют постоянной враждебности, а вроде бы связаны чувством общего интереса в качестве больших держав. Еще одно преимущество системы - наличие гибких союзов (соглашений). Каждое государство, преследуя свои "умеренные амбиции" или пытаясь расстроить "амбициозные цели" других членов системы, может пытаться заручиться поддержкой своих соперников на чередующейся основе.
Таким образом, доказывает Хоффман, система "баланса сил" благодаря своей однородности будет действовать без всякого учета внутренней политики и идеологии. Суммируя эти идеи, автор делает следующий вывод: "Когда условия идеальны, каждая большая держава имеет значительный запас неопределенности, но ее возможности для эффективного действия в основном зависят как от ее желания быть умеренной, чтобы избежать наказаний за эксцесс, так и от ее возможностей эксплуатировать гибкость союзов".
Все типы "революционных систем", как пытается убедить Хоффман, характеризуются "широким масштабом национальных целей, тиранией международной политики над внутренней, использованием неумеренных средств, отсутствием нейтральности в режимах, жесткостью союзов и преувеличением и разрушением международной иерархии".
Одним из типов "революционных систем" Хоффман считает "биполярную систему". В ней каждая из двух основных держав, пишет Хоффман, прибегая к испытанному в буржуазной науке фальшивому приему ставить разные по социально-экономическому типу и внешней политике государства на одну доску, стремится осуществить свои широкие "амбициозные цели" всеми имеющимися в ее распоряжении средствами. На первый взгляд, свобода выбора кажется намного большей, чем в системе "баланса сил". В действительности же, отмечает Хоффман, каждым соперник имеет малую возможность выбора, проводя политику вражды по отношению к другому.
Кроме того, по мнению Хоффмана, в "биполярной системе" общее состояние соперничества ведет к постоянной борьбе за союзников, которая разрушает иерархию, делая каждую из двух держав зависимой от поддержки (или если не от поддержки, то, по крайней мере, от нейтральности) третьих сторон.
Разработка этих двух абстрактных схем основных типов международных отношений ограничивает вклад Хоффмана в теорию международных систем. Однако, несомненно, интересны его попытки осмыслить действующую систему международных отношений с позиций своей теории, выявить ее структуру, движущие силы, наметить возможные перспективы ее развития.
Хоффман задает прямой вопрос: "революционной" или "умеренной" является современная международная система? На первый взгляд, говорит Хоффман, международная действительность 60-х годов "почти учебный пример революционной системы". Однако автор не ограничивается этим однозначным ответом, а тщательно анализирует структуру и движущие силы современ-
стр. 234 нет
Он замечает, что, если раньше "мультиполярность" и однородность вели к умеренности в целях и средствах, то сегодня "относительная умеренность в средствах, кажется, привносит некоторые черты мультиполярных систем, включая некоторую умеренность в целях".
Хоффман констатирует гибкость системы, которая пережила бесчисленные конфликты и конфронтации и приспособилась к коренному изменению в распространении мощи (в соотношении сил.Авт.). Он пытается фальсифицировать мирное сосуществование и развитие сотрудничества государств двух общественно-экономических систем как принцип международных отношений, осуществляемый советской внешней политикой, выдавая это за отход от коммунистической идеологии".
Разумеется, эти посылки Хоффмана не имеют ничего общего с реальностью. Разрядка напряженности, развитие мирного сотрудничества ни в какой мере не ведут к ослаблению идеологической борьбы на международной арене. Именно об этом свидетельствует опыт международных отношений 70-х годов.
Хоффман пытается построить модель современной международной системы «в трех уровнях». Фундамент системы - биполярность", следующие два уровня он назытвает "полицентризмом" и "мультиполярностью": они соответствуют, как пишет Хоффман, двум тенденциям в современной мировой политике: "полицентризму" как преобладающей тенденции, которая видоизменяет "биполярность", и "мультиполярности" - второй производной тенденции, которая оспаривает первую. Хоффман детально рассматривает каждый из трех уровней.
Современную "биполярность" Хоффман называет "молчаливой". С его точки зрения, хотя "биполярность" остается, но "биполярный" конфликт отсырел". Вместе с тем, доказывает он, "два полюса" не хотят и не могут перейти "от полного биполярного конфликта к полному биполярному сотрудничеству". Основной причиной смены "классической биполярности" Хоффман считает слияние двух отдельных черт в современной системе: "освящение национальной государственности" и "новые условия в использовании силы". В течение 10, лет после второй мировой войны эти два процесса развивались постепенно, а с 1955 г. "триумф деколонизации и ядерное противостояние СССР и США выявили полностью значение этих двух новых событий в международной политике".
Говоря о "новых условиях в использовании силы", Хоффман различает объективные и субъективные факторы. Отношение к использованию силы, с его точки зрения, изменилось по существу, получил общественное признание тезис о силе как "незаконном инструменте государственной политики". Цена использования силы стала, чрезмерной в двух видах случаев. Один из них аналогичен "случаю" вьетнамской авантюрой империализма США, а второй, более важный, как отмечает автор, состоит в том, что "ядерная война-это политика самоубийства, чтобы следовать ей во имя каких бы то ни было целей.
Хоффман связывает появление признаков "полицентризма" в современной международной системе с нарастанием как отмеченных им факторов - "освящением национальной государственности", новыми условиями в использовании силы, так и с коренным изменением характера силы в международных отношениях. Главный вывод, к которому приходит автор, состоит в признании объективной ограниченности возможностей силы в современном мире для достижения неограниченных целей. На этой основе он делает вывод об уменьшении возможностей великих держав и соответственно об увеличении возможностей малых государств. "Мультиполярность старого образца, - пишет Хоффман, - проистекала из распространения принудительной власти, а сегодняшний полицентризм проистекает из падения значения власти насилия".
Лишь "тонкая грань" отделяет, по словам автора, уровень "полицентризма" от уровня "мультиполярности". "Мультиполярность", по Хоффману, возникает по тем же причинам, что и "полицентризм", и в то же время как бы вырастает из "полицентризма". Это, в первую очередь, ограниченность возможностей "сверхдержав" полностью использовать свою мощь, во-вторых, появление новых центров силы, обладающих ядерным оружием или стремящихся иметь его. «Обладание ultima ratio (решающим аргументом . -Авт.) - ядерным оружием увеличивает способность государства наносить смертельный удар и неизбежно делает его фактически участником в любом решении вопросов, в которых оно заинтересовано" ,-констатирует Хоффман . Однако те же новые условия использования силы, те же особенности современной мощи, которые делают "биполярность" как бы скрытой, полностью проявляют себя и в отношении вновь возникающих центров силы, не давая им возможности широко использовать свою мощь, или, в соответствии с критериями Хоффмана, придавая их целям и средствам "умеренный" характер. "Попытка овладеть сегодня оружием, которое государство не может легко применить и, возможно, даже не хочет использовать, - это путь эксплуатации современной полицентрической системы таким образом, чтобы превратить скрытую биполярность в уже возникающую мультиполярность".
Хоффман уделяет достаточно много внимания исследованию будущего международной системы. При этом отправным пунктом для анализа служат американские интересы в будущем международном сообществе. Идеальным для США Хоффман считает мир, в котором США смогли бы достичь таких целей, как предотвращение "упрочения любого враждебного режима, который был бы связан с Россией или Китаем, или даже уничтожение всех врагов". Для более успешного продвижения к цели Хоффман призывает разрабатывать теоретические подходы к исследованию международных отношений будущего, "размышлять о внешней политике не исключительно на языке национальной стратегии и частичных целей, а на языке системного подхода".
Хоффман разбирает "маловероятные" системы будущего: "чисто биполярную систему", близкую "жесткой биполярной системе" Каплана, и "маловероятную биполярность", основанную "не на борьбе за господство, а на совместном использовании господства, не на конфронтации, а на консорциуме".
Хоффман считает наиболее вероятным возникновение нового типа международных отношений, который он называет "многоиерархическим". С одной стороны, в такой системе, как и в "мультиполярных" системах прошлого, по-прежнему несколько крупных держав должны играть традиционную роль главных государств (и это не будут, по его мнению, только США и СССР). С другой стороны, сама иерархия будет сложнее. Сила, хотя и останется решающим аргументом, однако не сможет больше служить единственным мерилом международного веса и авторитета государств-участников международных отношений. Будут существовать различные иерархии для решения различных проблем. Это Хоффман называет "функциональным разнообразием иерархии".
Новые международные условия, в том числе подъем средних держав в различных частях мира, большое число участников международного общения, риск всеобщего разрушения, вызовут к жизни, утверждает Хоффман, не только "функциональную иерархию", но и "региональную децентрализацию международной системы", т. е. "автономию различных подсистем под нависающим всемогуществом ядерного устрашения".
Хоффман пытается усмотреть появление отдельных черт такой системы уже в наши дни. Среди них в первую очередь отмечает фрагментацию международной системы. Он, правда, признает, что окончательный вид такой системы ему не ясен, поскольку многое будет зависеть от политики "сверхдержав", и особенно США.
Легко допустить, продолжает автор, что "многоиерархической системе" может быть присуща "головокружительная нестабильность". Конфликты, конечно, будут существовать, и особенно острые в "третьем мире". Соперничество между "сверхдержавами" и противостояние каждой из них с Китаем также продолжится. Распространение ядерного оружия необязательно приведет ко всеобщей ядерной войне, хотя будет существовать риск в "серых районах" на периферии систем союзов. Могут последовать новые туры гонки вооружений между ведущими ядерными державами. Но в то же время распространение ядерного оружия способно расколоть международную систему на "нестабильные" подсистемы. "Поэтому, - делает вывод Хоффман, -первейшая обязанность США и Советского Союза состоит в том, чтобы сделать международную систему умеренной. Если они преуспеют в этом, то система будет также иерархической и докажет свои возможности для мирового порядка».
"Умеренная многоиерархическая система", утверждает Хоффман, сократит потребность великих держав в союзниках и сделает отношения между великими державами "фокусом международной политики".
В отличие от исследования, предпринятого Хоффманом в его основном труде "Трудности Гулливера, или контекст американской внешней политики", где он попытался доказать, что современная система не является "биполярной", в статье, опубликованной в журнале "Форин афферс", он, исследуя современную систему, утверждает, что она не является системой "баланса сил". Хоффман задается вопросом: "Будет ли мир последней трети XX века похож на систему, основанную на модели европейской кабинетной дипломатии", т. е. на модели "баланса сил"? Чтобы ответить на этот фундаментальный вопрос, он пытается анализировать "правила" или "условиях функционирования модели "баланса сил". По его мнению, основанному на анализе четырех таких главных "условий", модель "баланса сил" на традиционном поприще не представляется реальной, "хотя мудрая идея баланса остается. Пять держав - это не ответ. Что представляется реальным, - это Большая Двойка, осуществляющая универсальное влияние и обладающая глобальными военными средствами, намного превосходящая Китай, Западную Европу и Японию".
Хоффман - далеко не самый реакционный мыслитель в американской политологии. Однако и он остается пленником идеологической и политической ограниченности, которая не только не позволила многим специалистам из "академического сообщества" взглянуть на обнаружившиеся в конце 60-х годов в международных отношениях глубокие процессы достаточно здраво и с пониманием их поворотного значения, но и удержала большинство из них на эфемерных догматических позициях мировоззрения "холодной войны" и тогда, когда мир уже шагнул вперед. Хоффман вращается вокруг идей, которые превращают богатейшую международную жизнь в мертвые, схематичные построения, отражающие не реальную жизнь, а запрограммированный мир буржуазной идеологии и политики. Все это делает модели Хоффмана при всех моментах, позволяющих судить о высоком профессионализме его анализа и некоторых сделанных им верных наблюдениях и выводах, продуктом абстрактно-логического построения, несущим на себе печать внешнеполитического мышления империализма.